“Поведите нас на водопой”.

umor-v-istorii
Однажды секретарь академии наук Ренье обходил со шляпой в руках всех членов, делая с них какой-то сбор. В числе академиков был один, отличавшийся колоссальной и общеизвестной скаредностью. Он тоже что-то положил в шляпу Ренье, но тот этого не заметил, и подошел к нему во второй раз. “Я уже дал”, - протестовал скряга. “Я верю, но я не видел”. - "А я видел да не верю”, -заметил Фонтенель.
Однажды Фонтенель сидел за столом между двумя какими-то юношами, очень глупыми, но заносчивыми и.порешившими потешиться над философом. За обедом между прочим зашел разговор о разных способах выражать одну и ту же мысль на французском языке. Юноши-соседи по этому поводу приступили к Фонтенеяю с вопросом, как правильнее скавать: “Дайте нам пить”, или: “Принесите нам пить”. - “Для вас, - ответил им философ, - не годятся оба эти выражения; вы должны говорить: “Поведите нас на водопой”.
Однажды регент спрашивал у Фонтенеля , как всего пра-вильнее относиться к поэтическим произведениям. “Ваше высочество, - отвечал философ, - говорите о них обо всех сплошь, что они плохи, и вы рискуете впасть в ошибку разве в одном, двух случаях из ста”.
Фонтенель каждый день обедал у кого-нибудь из знакомых, так что у него все дни недели были впредь распределены. Когда его хоронили, Пирон, смотревший из окна на печальное шествие, воскликнул: “Сегодня в первый раз Фонтенель выходит из дому не на обед к знакомым!”
Фонтенель до страсти любил спаржу, и при этом приготовленную на прованском масле. Однажды его посетил престарелый аббат Террасой, тоже большой почитатель спаржи, но только не на прованском, а на коровьем масле. У Фонте- неля как раз в этот день готовили спаржу, но запас лакомства был невелик. Однако, желая угостить друга, он решился на жертву и приказал разделить всю партию спаржи на две части, и одну часть приготовить на коровьем, другую на прованском масле. И вот внезапно незадолго до обеда со старым Террасоном сделалось нехорошо, потом он вдруг свалился и умер: его хватил апоплексический удар. Видя это, Фонтенель мгновенно побежал на кухню, еще издали крича повару: “Всю на прованском, всю на прованском!”
Фонтенель в последние годы жизни (он умер столетним старцем, 1657-1757) сначала оглох, а потом начал слепнуть. Чуя приближение смерти, он говорил: “Я уже понемногу отправляю вперед свой багаж”.
У Фентенеля было смешное приключение с произведением его собственного пера. Однажды сын одного крупного чиновника по секрету попросил Фонтенеля сочинить для него речь, и тот исполнил его просьбу. Но все это осталось в тайне между ними; отец ничего не знал. Спустя немало времени, когда Фонтенель успел уж и забыть об этой речи, отец однажды попросил его послушать эту речь, которая осталась в копии у него. Фонтенель, ничего не подозревая, стал слушать и скоро вспомнил, что это его собственное произведение. Ему стало неловко. Выдать сына ему не хотелось, очень хвалить свое собственное сочинение было неловко; и разрешилось это тем, что он дал о речи очень неопределенный отзыв, которым старик отец остался очень недоволен. “Я вижу, что произведение сына вам не по вкусу. И, однако же, оно неписано в свободном, естественном стиле, быть может, и не строго правильном, но не надо забывать, что это сочинено светским цер ловеком. А ведь вам, гг. академикам, подавай грамматику да фразы!”